Пусть слышит этот мир
О моей боли, затёртой до дыр
Через окна унылых квартир
Или в такси, где какой-то пассажир
Попросит погромче радиоэфир
О моей боли, затёртой до дыр
Через окна унылых квартир
Или в такси, где какой-то пассажир
Попросит погромче…
По луже с узорными разводами бензина
Проехала жестокая машина,
Но лужа не стала менее красивой,
А только обрызгала меня.
Снаружи, не подавая вида,
Хотя внутри давно всё разбито,
Дело не в луже, дело в обиде,
Возможно, на саму себя.
Но ни одна душа на земле
Не способна понять, что я чувствую,
Когда улыбаюсь толпе.
Но я давно не живу, а присутствую
В поисках тех, кто вполне
Захочет узнать хоть что-нибудь обо мне.
Пусть слышит этот мир
О моей боли, затёртой до дыр
Через окна унылых квартир
Или в такси, где какой-то пассажир
Попросит погромче радиоэфир
О моей боли, затёртой до дыр
Через окна унылых квартир
Или в такси, где какой-то пассажир
Попросит погромче…
Попросит погромче, потом попросит потише,
У всех меняются вкусы, у всех меняются ниши,
А жизнь летит, будто глыбы,
Которые падают с крыш,
И даже не успеваешь поднять голову выше.
Она летит быстро так, как гонка без передышки,
Что не сумеет тормознуть даже заядлый гаишник.
А я прошу лишь об одном —
Чтоб меня услышали,
Так что двигайтесь ближе.
Пусть слышит этот мир
О моей боли, затёртой до дыр
Через окна унылых квартир
Или в такси, где какой-то пассажир
Попросит погромче радиоэфир
О моей боли, затёртой до дыр
Через окна унылых квартир
Или в такси, где какой-то пассажир
Попросит погромче, погромче…
Погромче…
